Царю Петру хотелось самому до всего дознаться. Переоденется он иной раз в простое платье и пойдет по городу: слушает людскую молву и сам в разговоры вступает. Вот как-то раз зашёл он таким манером в трактир. А день был праздничный. Народу в трактире много набралось. Сидят по трое, по четверо, и кто о чём разговоры ведут. Огляделся Пётр и подсел к крайнему столику, а за столом солдат сидит.

Пётр спрашивает:

— Откуда родом, служивый?

— Костромской я, — солдат отвечает.

Улыбнулся Пётр:

— Земляки, значит. Дед мой тоже из костромских.

— А по какой части земляк? Чего в городе делаешь?

— Мастеровой я, по плотницкой части. Пётр Алексеев зовусь.

— Вот-вот, — подхватил солдат, — так я и думал. У нас, у костромских, это первое ремесло. И дед, и родитель, и сам я — тоже плотники. А что, земляк, закажем графинчик?

Пётр отказывается:

— Денег нет. Да и тебе ведь рано утром вставать — служба!

— Это ничего, а денег нет — палаш заложим.

Пётр уговаривает:

— Что ты, земляк, выдумал! Палаш заложишь — а вдруг ночью тревога, что станешь делать?

Смеётся солдат:

— Наши офицеры да генерал спят до полудня. Семь раз можно выкупить заклад.

— Ну, ты как хочешь, а мне домой пора.

Поднялся Пётр и ушёл. А солдат палаш заложил, выпил графинчик и с песенками отправился в казарму. Утром, ни свет ни заря, в полку тревога.

— Царский смотр, царский смотр! Царь приехал в полк!

Солдат вскочил, амуницию надел, а палаша нет. Что делать? Раздумывать недосуг. Обстругал лучинку, рукоятку сажей зачернил и сунул лучинку в ножны. А офицеры от малого до большого и сам генерал бегают, суетятся.

Царь прошёл по рядам раз, другой, увидал солдата.

Приказывает:

— Четыре шага вперед!

Солдат исполнил команду, вышел перед строем.

— Покажи, как учат вас строевой службе. Руби меня палашом!

— Никак нет, не могу поднять оружие против вашего величества.

— Руби — я приказываю!

Схватился солдат за рукоять и закричал во всю мочь:

— Господи, обрати сие грозное оружие в древо!

Размахнулся и ударил Петра — только щепки полетели.

Все солдаты и офицеры ни живы, ни мертвы стоят, а полковой поп молиться стал:

— Чудо, чудо бог даровал!

Подмигнул Пётр солдату и чуть слышно сказал:

— Ну, молодец! Люблю этаких. Три дня на гауптвахте посиди, а потом в штурманскую школу ступай.